Слово за слово... с певицей Искуи Абалян

«Слово за слово» — необычная рубрика «СН», в которой мы предлагаем нашему гостю рассказать о первых возникших образах, озвучить первые вспомнившиеся истории и случаи из жизни, которые связаны с названным словом или обозначаемым им понятием. Сегодня у нас в гостях белорусская певица армянского происхождения, Посол доброй воли Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев Искуи Абалян.

Армения. Детство, Нагорный Карабах, инжирные, тутовые, ореховые деревья, аллея из чайных роз и, конечно, мои дедушка и бабушка. Все мои самые лучшие, самые теплые воспоминания из детства связаны именно с этим местом. Говорю сейчас о Нагорном Карабахе и прямо чувствую его воздух, пахнущий чабрецом... Это место — настоящий райский уголок.

Правда, в Нагорном Карабахе я была пару раз, в детстве. Это было в 70-80-х годах. Тогда в Карабахе не было такого обилия транспорта — между деревушками жители передвигались на ослах. Не было там и центрального водоснабжения. Помню, в нашей деревне был родник с ледяной водой. Он располагался на самом верху главной деревенской улицы. От него люди сделали траншею из камней, по которой бежала вода. И, чтобы полить огород, каждый откладывал камешки возле своих владений — так вода попадала к ним и естественным путем поливался огород.

А еще я помню огромный одинокий дуб. Он стоял на дороге между селами, а возле него не росло ни одного дерева. Когда мы с сестрой, играя, бегали вокруг этого дерева, то не могли догнать друг друга — такой он был большой! Дуб, наверно, уже спилили — он был довольно старым. Но это легендарное дерево запечатлено на картине моего отца, он художник.

Беженцы. Для меня беженцы — это катастрофа. Причем это катастрофа не отдельного человека, это боль всего общества, мировая проблема. Думаю, подобные явления возникают из-за неверного уклада: когда деньги правят миром, причем миром — во всех смыслах этого слова, такие последствия, к сожалению, — неизбежны.

Во все времена слово «беженцы» ассоциировалось с какими-то гонениями, в частности, политическими. Вспомните, например, революционное время: сколько тогда интеллигенции вынуждено было бежать из Царской России! Сегодня беженцы — это целые города, страны, нации. В ХХІ веке люди по-прежнему попадают в ситуации, когда они не могут нормально жить на своей родине, в своем доме.

К счастью, эта проблема не коснулась напрямую ни меня, ни моих родителей. Я не жила в Армении, поэтому, когда в стране начался конфликт, перед нашей семьей не возник вопрос об экстренной эвакуации, о необходимости бросить свой дом и искать другой. Но, например, семья моей тети — это беженцы из Степанакерта, одного из эпицентров карабахского конфликта. В свое время они были вынуждены покинуть родной город — первое время родные жили с нами. И я до сих пор помню глаза своей сестры в тот момент, когда она вышла на балкон нашей квартиры: «Как у вас тихо, танки не ездят», — удивленно сказала она, глядя на улицу.

Вообще, человеку, который никогда не был в подобной ситуации, ее сложно понять — проблема беженцев кажется чем-то из области фантастики. Хотя (наверно это прозвучит несколько жестко), наблюдая за тем, что сейчас происходит в Украине, думаю, все мы стали более открытыми к подобной информации.

Украина... Знаете, никогда не знаешь, где ударит. Про Украину никто не думал — а сейчас.... Вдумайтесь: внутри страны бывшего Советского Союза идет гражданская война! Я не могу даже представить, чтобы такое могло произойти там лет двадцать назад. Да и кто бы мог подумать, что такое вообще возможно? Опять же — деньги...

Дочки — опыт, любовь, наше продолжение, наша жизнь. Поговорка «Век живи — век учись» для меня также связана с детьми. Дочки (их у меня двое: Ксеня, ей скоро будет 18 лет, и Соня, ей в январе исполнилось два года) меня и воспитывают, и ... испытывают.

Мои дочки — мой лучший стимул и мотивация. Как, наверное, у любого родителя, у меня есть желание передать им только самое лучшее. А это значит, что мне самой нужно становиться лучше — нет ничего важнее личного примера. Поэтому приходится во многом следить за собой, чтобы соответствовать. Думаю, не зря говорят: «Никогда не воспитывай своих детей, они все равно будут похожими на тебя».

Клипы. Так... RU.TV, БелМузТВ... Что еще сказать? В целом, к клипам я отношусь достаточно спокойно. Долгое время я ничего не снимала, потому что, наверное, в этом не было острой потребности. Да и желания не было. А после рождения Сони в моей жизни произошел очень серьезный всплеск, в том числе — творческий. Появилась сольная программа «Геометрия чувств», был снят клип на песню «Геометрия».

Пожалуй, у меня не так много клипов, но я думаю, что все лучшее — впереди. Хотя, по правде говоря, у нас крайне мало музыкальных каналов и программ, где бы можно было популяризировать музыку и клипы. В Беларуси, я бы сказала, не настолько развита шоу-индустрия, чтобы у артистов была необходимость снимать много видеоматериала.

Стиль. Мода — ничто, стиль — наше все! На самом деле, стиль — это очень важный момент. В моем понимании быть стильным человеком — это не просто как-то по-особому выглядеть, одеваться. Быть стильным — значит иметь креативное мышление, уметь преподнести свою индивидуальность, сохранить свою самобытность. Это умение выделиться из толпы, но при этом не эпатировать, не играть на публику. А сейчас, я бы сказала, каждый старается чересчур удивить. Посмотрите на белорусский музыкальный рынок, на российский — я уже о западном шоу-бизнесе не говорю. Сейчас очень много не то что похожих — одинаковых людей, каждый из которых хочет выделиться. И нередко — за счет эпатажа. Я придерживаюсь мнения, что нужно оставаться самим собой, запоминаться зрителю таким, какой ты есть. И тут важно все: твой внешний вид, манера общения, твои песни, то, как ты их исполняешь.

Стихи. Форма мысли, которая приходит в определенном состоянии души. В моей жизни был достаточно трудный период. В это время мне не хотелось ни с кем общаться — была потребность закрыться от внешнего общения. И в это время я писала стихи, которые впоследствии использовала в программе «Геометрия чувств». У меня не так много авторских стихотворений, но я помню ту легкость, с которой они у меня писались. Это было такое состояние души, когда я садилась, брала ручку и — представьте себе — практически без остановок записывала все то, что ко мне нисходит. По-другому я не могу передать то, что со мной происходило тогда. Было ощущение, что у меня открывается какая-то чакра и в нее все «загружается». И когда я все это выносила на бумагу, я испытывала чувство выполненного долга.